mahtalcar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mahtalcar » О Традиции и традиционалистах » Эвола о фашизме


Эвола о фашизме

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Юлиус Эвола: "Говорят, что фашизм погубил итальянцев. Я осмелюсь сказать противоположное (оставляя в стороне военные вопросы): именно итальянцы погубили фашизм".
Пути киновари. 1962 г.

0

2

Муссолини его погубил тем что вступил в союз с Гитлером. В результате фашизм стал общим обозначением Держав Оси и т.к.Третий Рейх совершил преступление против человечества слово "фашист" стало обозначать не того кто за государство как единую корпорацию и прочие идеалы Муссолини а того кто одобряет эти самые преступления фашист неизменно должен ненавидеть евреев одобрять Холокост желательно чтобы он был русофобом и одобрял 22-ое июня 1941-ого года-одним словом от исторического термина "фашист" обозначавшего сквадриста 1922-ого года и производного от древнеримских "фасций" нынешний черный образ мировой пропаганды очень сильно далек. Но без пакта 1938-ого года этого образа бы не было. Точнее он был бы но обозначался бы термином "национал-социалист" у Гитлера была Национал-Социалистическая Рабочая Партия Германии слова "фашизм" в названии нет вообще зато у Муссолини был Большой Фашистский Совет.И сейчас бы при упоминании о том что надо жыдов ф топку или захватить излишне совковую Рашку со стороны более близких к идеалам Третьего Рейха стран таких как например Украина говорили бы:"Ты-национал-социалист". А вместо этого говорят:"Ты-фашист".

0

3

Так и национал-социализм Штрассера был глубоко извращен Гитлером.

Но речь не об этом, и не лично о Муссолини, а об общем уровне итальянцев. Эвола всегда считал, что они в массе своей не дотягивают до высших доктрин. Что немцы гораздо лучше понимали традиционные принципы общественного устройства, хотя после 1945 г. деградировали и они.

0

4

Гиббелин же. Гиббелин как раз и были за власть императора Священной Римской Империи Германской Нации над Италией. А гвельфы-за власть папы над Италией. Но Ватикан в итоге фактически стал одним из многочисленных итальянских княжеств. Папская власть по отношению к императорской как раз и была сепаратизмом.

0

5

И папство против Империи поддержало буржуазные городские коммуны, которые в итоге погубят и само папство.

0

6

Потому что религией бюргеров в итоге стал протестантизм с его догматом о предопределении и фактической легализацией капитализма и буржуазии.

0

7

В Италии капиталистические города Севера обошлись без протестантизма. Его заменило атеистическое масонство, равно как и во Франции (и отчасти в Испании, Португалии, Лат. Америке).

0

8

mahtalcar написал(а):

В Италии капиталистические города Севера обошлись без протестантизма. Его заменило атеистическое масонство, равно как и во Франции (и отчасти в Испании, Португалии, Лат. Америке).

Во Франции гугеноты были и более того при Генрихе Четвертом они выиграли гражданскую войну против Лиги. Но при Людовике Четырнадцатом война за испанское наследство(http://mahtalcar.rusff.ru/viewtopic.php?id=10089) привела к тому что Ватикан разуверился в Габсбургах которые обьединились с протестантскими Англией и Голландией против католической Франции и главным оплотом Контрреформации стал считаться Людовик. Он чтобы извлечь из этого диввиденды отменил Нантский Эдикт Генриха Четвертого и гугеноты покинули Францию. Тут-то их место и начали занимать масоны-атеисты. При Людовике Пятнацдатом они особенно распространились а при Людовике Шестнадцатом сделали революцию. Латиноамериканская революция против Испании была продолжением французской ведь Миранда и Боливар воспользовались наполеоновской оккупацией Испании а Наполеон продолжением чего был?В Испании революции было две-против Изабеллы Второй(но ее Дизраэли устроил который был не англиканином а вообще иудеем) и против Альфонса Тринадцатого. Последнюю подавил Коадильо после чего трон был возвращен внуку Альфонса. В Португалии история была аналогичная. Тоже Пальмерстон поддерживал Марию против мигелистов по той же схеме что и Изабеллу против карлистов а потом Солсбери сверг в Бразилии ее брата Педра Второго. В 1910-ом году монархия была свергнута и в самой Португалии тоже затем какое-то время было масонское правление аналогичное испанской Второй Республике и кстати масоны эти в Первой Мировой Войне учавствовали на той же стороне что и Англия в то время как Альфонс в войну на стороне Германии так и не вступил хотя и сочувствовал Вильгельму ну а далее пришел португальский аналог Франко-Оливейра Салазар. Эстадо Ново Салазара-Каэтану пало в 1974-ом году в результате революции гвоздик после чего были тут же отпущены Мозамбик и Анголы под МПЛА и ФРЕЛИМО так что революция оказалась выгодна Москве и ею скорее всего была организована. В Португалии до сих пор правят левые. И не столько КлРт-глобалисты из Социал-Демократической Партии сколько левые из Социалистической Партии-аналог греческой "Сиризы" и итальянских "Пяти Звезд". На данный момент эта партия и есть в Португалии правящая.

Отредактировано Велесов Наждак (2018-05-13 22:31:09)

0

9

Карбонариев поддерживали Пальмерстон и Наполеон. Так что скорее всего это были масоны того же направления что и во Франции Испании Португалии и Латинской Америки. И они в итоге и уничтожили Папское Государство а восстановил его в 1929-ом году только Бенито Муссолини(Латеранский Конкордат).

0

10

В Испании за XIX век было пять революций и три гражданские войны. И это не считая ХХ века.

0

11

Три карлистские войны. А революция только одна. Против Изабеллы Второй.

0

12

Еще на 3 курсе мы учили пять испанских революций. В любой советской энциклопедии написано, что это революции 1808-1814, 1820-1823, 1834-1843, 1854-1856, 1868-1874 гг.

http://www.history-names.ru/i/ispanskie_revolucii.shtml

0

13

1834-1843, 1854-1856, 1868-1874 гг.
Это и есть три карлистские войны.
1808-1814,
Наполеоновская оккупация между Карлом Четвертым и Фердинандом Седьмым-отцом Изабеллы Второй и братом Дона Карлоса.

0

14

1820-1823-это против Фердинанда Седьмого была революция в связи с тем что он потерял всю Латинскую Америку. Но т.к.во Франции в это время был еще Карл Десятый один Бурбон пришел на помощь другому. Французские войска подавили революцию против Фердинанда Седьмого по приказу Карла Десятого.

0

15

Карлистские войны лишь частично совпадают с двумя революциями. Революции также включали борьбу либералов в Мадриде и восстания леваков на Юге и приводили к сменам конституций и без всяких карлистов. Вторая карлистская война и вовсе не совпадает по хронологии с революциями. При Изабелле две революции закончились принятием конституций, а третья ее свергла.

0

16

Шестая революция - это 1931-1936 гг.

0

17

mahtalcar написал(а):

Карлистские войны лишь частично совпадают с двумя революциями. Революции также включали борьбу либералов в Мадриде и восстания леваков на Юге и приводили к сменам конституций и без всяких карлистов. Вторая карлистская война и вовсе не совпадает по хронологии с революциями. При Изабелле две революции закончились принятием конституций, а третья ее свергла.

Ну и напомним вкратце основную канву истории Испании после победы Бурб

0

18

mahtalcar написал(а):

Шестая революция - это 1931-1936 гг.

Ну и напомним вкратце основную канву истории Испании после победы Бурб
Я тут пропустил ту самую революцию против Фердинанда Седьмого после потери им Латинской Америки которая была подавлена Карлом Десятым. Бурбон за Бурбона.

Отредактировано Велесов Наждак (2018-05-14 15:17:31)

0

19

Когда французскими войсками в Испании командовал министр иностранных дел Людовика XVIII - Шатобриан. 1820-21 годы.

0

20

Он и при Карле Десятом был министром иностранных дел.В связи с событиями в Испании был созван Веронский Конгресс Священного Союза.Шатобриан поехал туда от Франции и заявил что в Испанию надо вводить войска Союза.Ему ответили что пусть мол тогда твоя страна и вводит.После этого Карл Десятый не ввести уже не мог.

0

21

Война с Советским Союзом, в очередной раз подчеркивал он, не была продиктована какими-либо волюнтаристскими соображениями: это была основополагающая целеустановка вообще. Конечно, опасность фиаско присутствовала тут всегда, но отказ от этой войны, считал он, был бы хуже всякого поражения, ибо это было бы равнозначно акту предательства: «Мы были обречены на эту войну, и нашей заботой могло быть только одно – по возможности, выбрать удачный момент для ее начала. В то же время разумелось само собой, что мы никогда не откажемся от нее, после того, как мы уже решились на это».

Что же касается срока, то тут Гитлер был далеко не так уверен в правоте, и тот явный пыл, с которым он затрагивал этот вопрос в ходе нескольких вечеров, разбирая его стратегические и тактические аспекты и приводя всякого рода оправдательные аргументы, указывает на то, что здесь он усматривал одну из главных своих ошибок, в результате которой и создал столь характерным для него образом безвыходную ситуацию.

«Роковым для этой войны является то, что она началась для Германии, с одной стороны, слишком рано, а с другой – несколько поздно. С военной точки зрения, мы были заинтересованы в том, чтобы начать годом раньше. Мне следовало проявить инициативу в 1938 году, а не доводить дело до того, что мне навязали ее в 1939 году, когда она уже в любом случае была неизбежной. Но я ничего не мог поделать, поскольку англичане и французы согласились в Мюнхене со всеми моими требованиями.

Так что в этом плане война на какое-то время запоздала. Но в смысле нашей моральной подготовки она началась слишком рано. У меня еще не было времени сформировать людей соответственно моей политике. Мне понадобилось бы двадцать лет, чтобы вырастить новую элиту, такую элиту, которая впитала национал-социалистический образ мыслей как бы с молоком матери. Драма немцев состоит в том, что у нас никогда не бывает достаточно времени. На нас всегда давят обстоятельства. А времени нам не хватает главным образом потому, что нам не хватает пространства. Русские на своих огромных равнинах могут себе позволить роскошь не спешить. Время работает на них. Но оно работает против нас…

Роковым образом мне приходится совершать все это на коротком отрезке одной человеческой жизни… Там, где у других в распоряжении вечность, у меня лишь какие-то жалкие несколько лет. Другие знают, что у них будут наследники, которые вновь подхватят дело именно там, где они его оставили, которые тем же плугом будут пахать те же борозды. Я спрашиваю себя, найдется ли среди моих непосредственных преемников человек, который призван к тому, чтобы подхватить факел, выпавший из моих рук.

Другим моим роком является то, что я служу народу с трагическим прошлым, такому непостоянному народу, как немецкий, столь переменчивому, впадающему с удивительной невозмутимостью, в зависимости от обстоятельств, из одной крайности в другую…».

Таковы предпосылки, чьим пленником он был, те принципиальные помехи со стороны ситуации и материала, с которыми он должен был мириться, но и им самим были допущены ошибки, порожденные роковым безумием; он шел на уступки, не диктовавшиеся ни заинтересованностью, ни необходимостью, и весьма знаменательно, что теперь, бросая назад испытующий взор, он дезавуировал одно из немногих сохранявшихся человеческих отношений своей жизни и причислил это к своим заблуждениям:

«Рассматривая события трезво и без всякой сентиментальности, я должен признать, что мою неизменную дружбу с Италией и с дуче можно отнести к числу моих ошибок. Можно без преувеличения сказать, что альянс с Италией больше шел на пользу нашим врагам, нежели нам самим… и в конечном итоге будет способствовать тому, что мы – если мы не одержим все же победу – проиграем войну…

Итальянский союзник мешал нам почти повсюду. Он помешал нам, к примеру, проводить революционную политику в Северной Африке… потому что наши исламские друзья вдруг увидели в нас вольных или невольных сообщников своих угнетателей… В них все еще жива память о варварских мерах возмездия по отношению к членам ордена сенуситов. Помимо того, смешная претензия дуче на то, чтобы в нем видели «меч ислама», вызывает сегодня такой же хохот, как и до войны. Этот титул, приличествующий Мухаммеду или такому великому завоевателю, каким был Омар, был присвоен Муссолини несколькими печального вида парнями, которых он подкупил или запугал. Был шанс проведения большой политики по отношению к исламу. Он упущен – как многое другое, что мы проворонили из-за нашей верности союзу с Италией…

С военной точки зрения, дело едва ли обстоит лучше. Вступление Италии в войну почти сразу же принесло нашим противникам первые победы и дало Черчиллю возможность влить в своих соотечественников новое мужество, а англофилам во всем мире – новую надежду. Хотя итальянцы уже показали свою неспособность удержать Абиссинию и Киренаику, у них хватило нахальства, не спрашивая нас, даже не поставив, нас в известность, начать бессмысленный поход на Грецию… Это заставило нас, вопреки всем нашим планам, ввязаться в войну на Балканах, что имело опять же своим последствием катастрофическую задержку войны с Россией… Мы смогли бы напасть на Россию еще 15 мая 1941 года и… завершить кампанию до наступления зимы. И все было бы по-другому!

Из чувства благодарности, потому что я не мог забыть позицию дуче во время аншлюса, я все время отказывался от того, чтобы критиковать или обвинять Италию. Напротив, я всегда старался обращаться с ней, как с равной. Законы жизни демонстрируют, к сожалению, что это ошибка – обращаться, как равный, с тем, кто на самом-то деле равным не является… Я сожалею, что не внимал голосу разума, который мне предписывал по отношении к Италии жестокую дружбу».

Если говорить в целом, то он сожалел тут о своей уступчивости вообще, о недостатке жестокости и самообладания, что и привело его, как он полагал, к краху, после того как он был так близок к своему триумфу, – и в этом последнем документе он свидетельствует сам о столь присущем ему безальтернативном радикализме. Только в одном пункте он всегда оставался верен себе: «Я боролся с евреями с открытым забралом, начало войны было последним предупреждением им…». Что же касается остального, то он сожалел, что не обошелся более безжалостно с немецкими консерваторами, что в Испании поддержал не коммунистов, а Франко, аристократию и церковь, а во Франции не использовал возможности для освобождения рабочего класса из рук «ископаемой буржуазии». Повсюду, говорил он, следовало бы разжечь пламя восстания колониальных народов, провозгласить пробуждение угнетаемых и эксплуатируемых наций, подтолкнуть к бунту египтян, иракцев, весь Ближний Восток, с ликованием встретивший немецкие победы, – так что не из-за его агрессивности и его ненасытности гибнет сейчас рейх, а из-за его неспособности к радикализму, из-за его моральной скованности: «подумать только, какие были у нас возможности!» – говорил он удрученно. Хью Р. Тревор-Роупер скажет о «характерной ясности», с которой Гитлер в этих разговорах с самим собой осмысливает шанс и крушение своей идеи мирового господства по такому принципу: он сознавал, что над Европой господствовать могла только такая континентальная держава, которая бы контролировала западную часть России, черпала резервы из Азии и одновременно взяла бы на себя роль защитницы колониальных народов, чего можно было бы достичь соединением политической революции и лозунгами социального освобождения. Он знал также, что его борьба с Советским Союзом и была борьбой именно за этот шанс. Решающим в этом противоборстве явилось то, что Гитлер не вел его со всей последовательностью революционной войны, он пошел на это противоборство в союзе с традиционными дипломатами и военными старой школы, с помехой в виде дружбы с Муссолини, и ни от того, ни от другого он так и не сумел освободиться. Его радикализм оказался недостаточным, он позволил себе слишком много буржуазных сантиментов, буржуазной половинчатости, сам оказался с червоточиной – таким был результат его размышлений: «Жизнь не прощает слабости».

ИОАХИМ ФЕСТ "АДОЛЬФ ГИТЛЕР" [ТОМ III]

Отредактировано АЛЕКСЕЙ ИЛЬИНОВ (2018-05-14 18:59:09)

0


Вы здесь » mahtalcar » О Традиции и традиционалистах » Эвола о фашизме


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC